От автора
(Статья «Аркадий Северный – король блатной песни»)

Две грани одной жизни

Тексты песен

Краткий словарь жаргона

Галерея I

Галерея II

Ссылки


Аркадий Северный   

ПРО КОЛЬКУ-ШИРМАЧА

На Молдаванке музыка играет, 

Кругом веселье пьяное шумит. 

Там за столом доходы пропивает 

Пахан Одессы Костя-Инвалид. 



Сидит пахан в отдельном кабинете, 

И поит Маньку красненьким винцом, 

И, между прочим, держит на примете 

Её вполне красивое лицо. 



Он говорит, закуску придвигая, 

Вином-шампанским душу горяча: 

-Послушай, Манька, детка дорогая, 

Мы пропадём без Кольки-Ширмача! 



Торчит Ширмач на Беломорканале, 

Таскает тачку, двигает кайлой, 

А фраера втройне богаче стали. 

Кому же взяться опытной рукой? 



Съезжай, Маруся милая, дотуда 

И обеспечь фартовому побег. 

И торопись, кудрявая, покуда 

Не запропал хороший человек... 



Вот Маня едет в поезде почтовом, 

И вот она у лагерных ворот, 

А в это время, зорькою бубновой, 

Идёт весёлый лагерный развод. 



Канает Колька в кожаном реглане, 

В военной кепке, яркий блеск сапог, 

В руках он держит разные бумаги, 

А на груди - ударника значок!



-Ах, здравствуй, Маня, детка дорогая, 

Привет Одессе, розовым садам! 

Скажи ворам, что Колька вырастает 

Героем трассы в пламени труда! 



Ещё скажи: он больше не ворует, 

Блатную жизнь навеки завязал, 

Он понял жизнь здесь новую, другую, 

Которую дал Беломорканал. 





Прощай же, Манька, детка дорогая, 

Одессе-маме передай привет! 

И вот уже Маруся на вокзале 

Берёт обратно литерный билет. 



На Молдаванке музыка играет, 

Кругом веселье пьяное шумит. 

Там за столом, бокалы наливая, 

Сидит пахан и мрачно говорит: 



-У нас, воров, суровые законы, 

И по законам этим мы живём. 

А если Колька честь свою уронит, 

Мы Ширмача попробуем пером! 



Тут встала Манька, встала и сказала: 

-Его не троньте! А то всех я заложу! 

Я поняла значение Канала, 

За это Колькой нашим я горжусь! 



Тут трое урок вышли из шалмана 

И ставят суку Маньку под забор. 

-Умри, змея, пока не заложила! 

Подохни, Манька, или я не вор! 



А в это время на Беломорканале 

Шпана решила марануть порча, 

И рано утром, зорькою бубновой, 

Не стало больше Кольки-Ширмача.