От автора
(Статья «Аркадий Северный – король блатной песни»)

Две грани одной жизни

Тексты песен

Краткий словарь жаргона

Галерея I

Галерея II

Ссылки


Аркадий Северный   

«БРАТЬЯ ЖЕМЧУЖНЫЕ» И РЕЗАНОВ

«Парус» - это плавучий ресторанчик у Ждановской набережной. Каждый вечер в нём под плавное покачивание и плеск воды за окнами рядовые советские граждане предавались веселью и пьянству. Между столиками сновали официантки, разнося закуски и выпивку. Фирменная закуска - цыплёнок табака - 5 рублей, графинчик водки - трёшка. Музыканты играли модный в те годы «Синий-синий иней лёг на провода...». А когда клиенты доходили до той кондиции, когда хочется куражу, руководитель оркестра Николай Резанов объявлял: «Для наших гостей из Мурманска - Саши и Серёжи - звучит песня "Поспели вишни"! Кавалеры приглашают дам!» Это был трюк - подсказка для захмелевших гостей. Дескать, если заплатите, то сыграем для вас что-нибудь «вкусненькое»:

Поспели вишни в саду у дяди Вани, 

У дяди Вани поспели вишни! 

А дядя Ваня с тетей Груней нынче в бане, 

А мы с тобою погулять как - будто вышли... 


Разгорячённые танцем, посетители входили в азарт и начинали делать заказы: «Журавли», «Алёшкина любовь», «Клён ты мой опавший...» или что-нибудь «за Одессу». Музыканты такие заказы называют «фантомом», или «карасём». К закрытию ресторана «карась» становился всё дороже и дороже - 5, 10, 25 рублей. Но все были довольны - оркестр имел побочный заработок, который порой значительно превышал оклад музыканта, официанты под шумок получали от клиентов хорошие чаевые, ресторан перевыполнял план по «водка-цыплятам», а посетители получали удовольствие.
Случались и курьезы. Однажды подвыпивший гость с Кавказа подошёл к эстраде и, держа в руке пятидесятирублевую купюру, попросил исполнить его любимую песню «Про котят». Музыканты, пытаясь выполнить просьбу, стали вспоминать всё, что они знали на «кошачью тему»: «Жил да был чёрный кот за углом...» - нэт! «У кошки четыре ноги...» - нэт! «Я - пушистый маленький котёнок...» - опять нэт! Всё перебрали, а клиент не доволен - всё «нэт» и «нэт»! Кавказец долго рылся в карманах и наконец отыскал клочок бумаги, где была написана первая строчка его любимой песни - «Катят ли русские войны...».
Вообще-то у всякого ресторанного оркестра есть большая амбарная книга, как её называют, «талмуд», или «гроссбух». В этом «гроссбухе» записаны слова и гармонии множества различных песен - от старинного романса до модного шлягера. Всё ведь в голове не удержишь, а клиент протягивает деньги и просит неотлагательно исполнить какие-нибудь «Бирюзовые колечки». В этом случае музыкант открывает потрепанный и разбухший от времени «гроссбух»-песенник и «шпарит» по написанному.
В «Парусе», как и во многих других ресторанах, в те годы играли очень хорошие музыканты, прошедшие большую школу выступлений на эстраде. Причиной тому послужило пресловутое «Постановление Министерства культуры об ограничении концертной и гастрольной деятельности». Тарифицированный музыкант со ставкой 7-8 рублей за выступление уезжал в составе филармонического коллектива в длительную гастрольную поездку - на месяц, полтора, а то и на два. За это время коллектив в какой-нибудь далекой области «делал» сто и более концертов. Соответственно, артисты привозили из таких «чёсав» приличные деньги, а это, в свою очередь, очень не нравилось начальству из министерства, которое, сидя в своих кабинетах, шуршало бумажками и получало в два раза меньше. Куда это годится, если подчинённый зарабатывает больше начальника? Это неважно, что в кабинете тепло и чай с лимоном, а в гастролях - автобус «фурцевский холодильник» и консервы «гастрит в томате», важнее соблюсти святой закон субординации! Вот и постановили - артист имеет право на 20 концертов в месяц, и не более. Это нововведение больно ударило по карману музыкантов, и они стали искать себе места в ресторанах. Шуфутинский устроился в Магадане, Токарев - в Мурманске, а Резанов и его товарищи из «Джаз - оркестра Иосифа Вайнштейна» - в Ленинграде, в «Парусе».
В состав музыкального коллектива ресторана «Парус» тогда вошли: ударные - Анатолий Архангельский; рояль - Евгений Драпкин; бас-гитара - Вячеслав Маслов; скрипка - Евгений Федоров; гитара - Николай Резанов, он же художественный руководитель. Им и суждено было впоследствии стать «Братьями Жемчужными».
Жизнь профессионального музыканта у Николая Резанова началась в 1968 году, когда руководитель ленконцертовского «Традиционал-джазбэнда» Роман Моргулям помог Резанову пройти худсовет и взял его в свой коллектив. В следующем году Резанов переходит в другой - более солидный коллектив: «Джаз-оркестр Иосифа Вайнштейна». Осваивает экзотический инструмент - банджо. Здесь ему и дали музыкальную кличку Мишель Жемчужный, поскольку в шутку музыканты называли друг друга на цыганский манер - Алмазный, Бриллиантовый. Хрустальный и т. д.
В 1970 году Резанов оседает в Читинской филармонии, где в составе ВИА «Добры молодцы» выступает с Юрием Антоновым. Руководителем ансамбля был не кто иной, как Сева Левенштейн - он же Сева Новгородцев (начальство посоветовало Севе взять сценический псевдоним - руководитель коллектива не должен носить такую яркую еврейскую фамилию! А на самом деле немецкую.).
В составе «Добрых молодцев» Резанов объездил страну вдоль и поперёк, пока не вышло это циничное «Постановление об ограничении...». Тогда, как уже говорили, он и ушёл работать в ресторан «Парус».
Маклаков часто захаживал в «Парус», так как жил рядом, на Большом проспекте. Там они и познакомились с Рязановым. И однажды Маклаков предложил музыкантам записать концерт блатных песен на магнитофон. Те не дали себя долго упрашивать, согласились сразу.
14 ноября 1974 года, во вторник (по этим дням у всех ресторанных музыкантов страны - выходной), привезли аппаратуру и инструменты к Маклакову на квартиру (пёрли на шестой этаж!), настроились и записались. Когда прослушали пленку, даже удивились - а ничего получилось! Хотя, конечно, надо ещё работать и работать, особенно звукооператору. Тут и пришла в голову идея назваться коллективу «Братьями Жемчужными», как дань уважения к своему руководителю Николаю Резанову. И тут же вторая идея - выпить за новорожденный коллектив и, как водится, «за успех нашего безнадежного дела».
Начало было положено. Вскоре записали второй и третий концерты, а Маклаков уже вынашивал планы сделать совместную запись Аркадия Северного и «Братьев Жемчужных».
Но и Фукс не сидел сложа руки. В этом же году он предпринимает попытку записать Аркадия Северного с оркестром. Певцу аккомпанировал скромный состав музыкантов - аккордеон, фортепьяно и бас-гитара. Репертуар был прежним, что и в гитарных концертах: «Гоп-со-смыком», «Шарабан», «Цыплёнок жареный». Но было много и «свежих» песен: «Увяли розы», «По тундре», «В осенний день», «Жора, подержи мой макинтош...» и другие. Всего записали 18 песен. Качество было сносное, и запись дошла до наших дней под условным названием «Первый одесский концерт». Это был первый концерт Аркадия Северного в сопровождении музыкального коллектива.
А в январе 1975 года коллекционер Владимир Ефимов, в то время выступавший на эстраде как артист оригинального жанра, устраивает на квартире Владимира Васильева (музыканта из «Поющих гитар») репетицию записи Северного с профессиональными музыкантами.
В состав ансамбля под названием «Бандиты», которым взялся руководить опытный музыкант-пианист Александр Резник (кстати, брат поэта Ильи Резника), вошли известные музыканты: Семён Лахман - скрипка, Владимир Васильев - бас-гитара и Василий Иванов - ударные.
Это была пробная запись, как бы разминка перед серьёзным делом, которое Фукс наметил провести в НИИ «Ленпроект», где он работал инженером.
В воскресный день 23 февраля 1975 года Фукс и Ефимов в актовом зале «Ленпроекта» записывают концерт Аркадия Северного с ансамблем «Бандиты» в прежнем составе. Песни тоже были прежние, но записывали концерт на стереофонический магнитофон, и поэтому запись получилась удачной. Оригинального названия к этому альбому не стали подыскивать, а окрестили просто - «Второй одесский концерт».
Но, к сожалению, оба концерта дошли до широкого слушателя значительно позже. Маклаков же со своими записями оказался оперативнее Фукса.